Допив чай, Митя попробовал было завести разговор насчет платы за квартиру, но Ольга Ивановна только руками на него замахала:

- Какая у меня квартира? Переночевали, и спасибо. Какая я теперь квартирная хозяйка? Я все равно не кочевник какой-нибудь на верблюде. Разбил в чистом поле шатер, а завтра и след простыл... Я, знаешь, даже рада, откровенно сказать, что ты мне попался. Все-таки чайку попили, поразговаривали... А то на мой характер самое ненавистное для самой себя обед варить, себе самой на стол накрывать... Фу!..

Через полчаса для Мити начался обычный рабочий день: солнечный, ветреный, пыльный и шумный.

Он снял несколько десятков улыбающихся лиц парней и девушек, тщательно записывая названия их специальностей и цифры показателей работы отдельных бригад. Знакомился с десятиклассниками, только что окончившими школы, и со старыми мастерами, лазал по строящимся этажам, где в вышине гудел речной ветер на солнечном припеке, а потом побывал на новом химическом заводе и еле поспел к моменту въезда первых жильцов в только что принятый комиссией дом в рабочем поселке.

Потом его узнали вчерашние знакомые и затащили на празднование новоселья, так что домой в Монтекарловский переулок он попал только в сумерках.

Хозяйка поджидала его, сидя за самоваром. Он выложил на стол сверток с вареньем и вафлями, второпях купленными в центре города. Ольга Ивановна отпихнула сверток на дальний конец стола и принялась ругать Митю, напоминая, что он не миллионер и нечего ему зря деньги на пустяки швырять.

Потом они мирно пили чай на терраске, и хозяйка после каждой ложки варенья с торжеством объявляла, что покупное против домашнего никуда не годится, и требовала, чтоб он соглашался.